ерга - творение личного мифа
Философия
Мы превращаем культурные коды и винтажные материалы в инструменты конструирования новой субъектности
Одежда - семантическая единица языка самовыражения. Выбор ее - действие по построению личного внутреннего ландшафта
Наш нарратив - переход от вопроса «Кто я?» к практике «Какого себя я собираюсь сегодня собрать?». Ваши вещи - не костюм для этой собранной самости, а её материальный компонент и катализатор.
Наш нарратив - переход от вопроса «Кто я?» к практике «Какого себя я собираюсь сегодня собрать?». Ваши вещи - не костюм для этой собранной самости, а её материальный компонент и катализатор.
о бр енде
Проект работает с архивом: винтажными тканями, отслужившими текстильными объектами, винтажной одеждой. Через апсайклинг и артизанальные техники эти материалы превращаются в объекты носимого искусства
Центральный метод - деконструкция визуальных кодов. За основу берутся архаичные силуэты (рубаха, сарафан) и графика русской сказочной иллюстрации (Билибин) и переводятся на язык современного функционального кроя
Каждый объект уникален. Его уникальность это следствие ручного процесса изготовления.
Центральный метод — деконструкция визуальных кодов. За основу берутся архаичные силуэты (русская рубаха, сарафан) и графика русской сказочной иллюстрации (Васнецов, Билибин). Эти коды переводятся на язык современного кроя: линии удлиняются, пропорции смещаются, тяжелое соседствует с невесомым.
Каждый объект уникален. Его уникальность — не маркетинговый тезис, а след процесса. Это шов, оставленный вручную; рисунок, нанесенный единственным штампом; принт, отпечатанный с доски, которая будет уничтожена. Материал диктует форму: жесткость сукна, хрупкость старинного тюля, фактура распавшегося бархата.
YERGA создает не одежду, а wearable artifacts — носимые артефакты. Объекты, в которых личная история материала встречается с коллективной памятью силуэта.
Центральный метод - деконструкция визуальных кодов. За основу берутся архаичные силуэты (рубаха, сарафан) и графика русской сказочной иллюстрации (Билибин) и переводятся на язык современного функционального кроя
Каждый объект уникален. Его уникальность это следствие ручного процесса изготовления.
Центральный метод — деконструкция визуальных кодов. За основу берутся архаичные силуэты (русская рубаха, сарафан) и графика русской сказочной иллюстрации (Васнецов, Билибин). Эти коды переводятся на язык современного кроя: линии удлиняются, пропорции смещаются, тяжелое соседствует с невесомым.
Каждый объект уникален. Его уникальность — не маркетинговый тезис, а след процесса. Это шов, оставленный вручную; рисунок, нанесенный единственным штампом; принт, отпечатанный с доски, которая будет уничтожена. Материал диктует форму: жесткость сукна, хрупкость старинного тюля, фактура распавшегося бархата.
YERGA создает не одежду, а wearable artifacts — носимые артефакты. Объекты, в которых личная история материала встречается с коллективной памятью силуэта.
YERGA — это практика материальной памяти. Проект работает с архивом: винтажными тканями, отслужившими текстильными объектами, выцветшими кружевами. Через апсайклинг и артизанальные техники — ручную набойку, лоскутное шитье, вышивку — эти материалы инкрустируются в новые формы.
Центральный метод — деконструкция визуальных кодов. За основу берутся архаичные силуэты (русская рубаха, сарафан) и графика русской сказочной иллюстрации (Васнецов, Билибин). Эти коды переводятся на язык современного кроя: линии удлиняются, пропорции смещаются, тяжелое соседствует с невесомым.
Каждый объект уникален. Его уникальность — не маркетинговый тезис, а след процесса. Это шов, оставленный вручную; рисунок, нанесенный единственным штампом; принт, отпечатанный с доски, которая будет уничтожена. Материал диктует форму: жесткость сукна, хрупкость старинного тюля, фактура распавшегося бархата.
YERGA создает не одежду, а wearable artifacts — носимые артефакты. Объекты, в которых личная история материала встречается с коллективной памятью силуэта.
Центральный метод — деконструкция визуальных кодов. За основу берутся архаичные силуэты (русская рубаха, сарафан) и графика русской сказочной иллюстрации (Васнецов, Билибин). Эти коды переводятся на язык современного кроя: линии удлиняются, пропорции смещаются, тяжелое соседствует с невесомым.
Каждый объект уникален. Его уникальность — не маркетинговый тезис, а след процесса. Это шов, оставленный вручную; рисунок, нанесенный единственным штампом; принт, отпечатанный с доски, которая будет уничтожена. Материал диктует форму: жесткость сукна, хрупкость старинного тюля, фактура распавшегося бархата.
YERGA создает не одежду, а wearable artifacts — носимые артефакты. Объекты, в которых личная история материала встречается с коллективной памятью силуэта.
Истоки и вдохновение
Магическое мышление и концептуализация, даже сакрализация, рутинных процессов, которая помогала человеку в традиционной общине, потерялась в большом городе и очень высоком ритме жизни.
Мы просто хотим ее вернуть, не жертвуя критическим мышлением.
Поэтому бесконечно вдохновляемся сказками и мифами. В конце концов - это просто такой безопасный способ придумать себе игру и поиграть в нее так, как будто ты самый главный герой. (ты правда он!)
Мы просто хотим ее вернуть, не жертвуя критическим мышлением.
Поэтому бесконечно вдохновляемся сказками и мифами. В конце концов - это просто такой безопасный способ придумать себе игру и поиграть в нее так, как будто ты самый главный герой. (ты правда он!)
стейтмент
YERGA функционирует как критическая и созидательная практика, основанная на системе взаимосвязанных принципов. Это манифест альтернативного производства — материального и смыслового.
1. Экосистемная ответственность (макроуровень).
Это отказ от добычи нового сырья в пользу работы с локальным архивом. Наша первичная материя — винтажные ткани, декоративный текстиль, списанные материалы городской среды. Апсайклинг — не маркетинговый ход, а единственный этический метод производства. Мы не создаем новый объект поверх пустоты; мы извлекаем форму, заложенную в материале историей его предыдущего бытования.
2. Эмоциональный климат (микроуровень).
Это практика создания защищённой среды. Мы противопоставляем скорость и избыточность информационного шума — замедленное взаимодействие с вещью, требующее примерки не только телесной, но и ментальной. Наши объекты не следуют микротрендам; они предлагают укрытие от них. Это одежда как пространство для приватного переживания, а не публичного предъявления.
4. Искусство как архитектура состояний.
Наша цель — не эстетический продукт, а генерация нового опыта. Мы создаём wearable universes (носимые вселенные) — средовые объекты, которые, будучи надетыми, моделируют иное восприятие тела, жеста, дистанции. Это инструментарий для конструирования внутреннего ландшафта: состояния достоинства, тишины, мифологической протекции.
1. Экосистемная ответственность (макроуровень).
Это отказ от добычи нового сырья в пользу работы с локальным архивом. Наша первичная материя — винтажные ткани, декоративный текстиль, списанные материалы городской среды. Апсайклинг — не маркетинговый ход, а единственный этический метод производства. Мы не создаем новый объект поверх пустоты; мы извлекаем форму, заложенную в материале историей его предыдущего бытования.
2. Эмоциональный климат (микроуровень).
Это практика создания защищённой среды. Мы противопоставляем скорость и избыточность информационного шума — замедленное взаимодействие с вещью, требующее примерки не только телесной, но и ментальной. Наши объекты не следуют микротрендам; они предлагают укрытие от них. Это одежда как пространство для приватного переживания, а не публичного предъявления.
4. Искусство как архитектура состояний.
Наша цель — не эстетический продукт, а генерация нового опыта. Мы создаём wearable universes (носимые вселенные) — средовые объекты, которые, будучи надетыми, моделируют иное восприятие тела, жеста, дистанции. Это инструментарий для конструирования внутреннего ландшафта: состояния достоинства, тишины, мифологической протекции.
5. Телесность и свобода выражения.
Мы исследуем кроем и фактурой диалог между телом и памятью материала. Жёсткость переработанного сукна, текучесть старинного шёлка, вес инкрустированного шитья — всё это коммуницирует с тактильным и проприоцептивным восприятием. Свобода здесь — не в аморфности, а в точности соответствия между внутренним состоянием и внешней, материализованной формой.
Итог.
YERGA — это система по переработке: материального мусора — в вещь, визуального шума — в образ, культурных кодов — в личный нарратив. Мы производим не одежду, а интерфейсы для более осознанного, медленного и глубокого существования в мире.
Мы исследуем кроем и фактурой диалог между телом и памятью материала. Жёсткость переработанного сукна, текучесть старинного шёлка, вес инкрустированного шитья — всё это коммуницирует с тактильным и проприоцептивным восприятием. Свобода здесь — не в аморфности, а в точности соответствия между внутренним состоянием и внешней, материализованной формой.
Итог.
YERGA — это система по переработке: материального мусора — в вещь, визуального шума — в образ, культурных кодов — в личный нарратив. Мы производим не одежду, а интерфейсы для более осознанного, медленного и глубокого существования в мире.
берестяная грамота